Баннер пустышка Аналитические заметки

Аналитические заметки: Время смены мифологем, или Дополнительные комментарии к статьям прошлых лет

Рейтинг:   / 0

 

 

Nemezida

 

 

 

 

 

«... Картина нашего современного мира ничуть не нова. Знатоку истории должно все более казаться, будто он вновь узнаёт старые знакомые черты».

Ницше

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Доброго времени суток, уважаемый Читатель! 

 

Так получается, что многое из того, что уже было написано ранее, к сожалению, постепенно начинает сбываться. Поверьте, что мы бы с радостью констатировали ошибочность своих прежних суждений и прогнозов, посвятив эту статью традиционному анализу тенденций рынка стали, которые наблюдаются с начала года. Но, увы, события развиваются стремительно и порой непредсказуемо, а идеи, предположения и размышления, которые были опубликованы в статьях от октября 2018 [http://asn-ua.com/index.php/analiticheskie-zametki/5260-segment-analytics-05october18] и июля 2019 года [http://asn-ua.com/index.php/analiticheskie-zametki/5759-segment-article-25july19], требуют дополнения и некоторых комментариев. Посему, начнём...  

 

Мы вовсе не собираемся посвятить эту аналитическую статью сложной эпидемиологической ситуации и пресловутому коронавирусу, в честь которого уже пролито немало чернил и сломано бесчисленное количество перьев или, если хотите, клавиатур (постараемся адаптировать фразеологизм к современным реалиям). Для начала давайте просто констатируем — произошло «нечто», и произошедшее стало достаточным «событием», для того чтобы оказать существенное влияние и изменить деятельность мировой экономической системы. Сегодня понятно, что данное событие не просто станет причиной для поверхностных трансформаций, а повлечёт за собой глобальные перемены, которые, как считают многие эксперты, пока не до конца проявились. При этом процесс трансформации находится в своей начальной стадии.

 

Однако до того, как приступить к размышлениям о последствиях глобальных перемен, давайте дадим краткую характеристику того, каким был мир до наступления пандемии. 

 

В наших предыдущих статьях мы не раз подчеркивали, что, как на рынке стали, так и в других сегментах в последние годы доминировала ситуация избыточного производства, которая была вызвана массовым всплеском потребления на фоне дешевизны кредитных средств. Графическое представление на шкале ценности могло бы выглядеть следующим образом: 

 

 

pic1

 

 

Отметим, что мы используем именно термин «ценность», отражающий понятие значимости и полезности для потребления, избегая при этом термина “цена”, чтобы не впутаться в явные противоречия.

Вполне закономерно, что всплеск спроса на товары массового потребления вызвал существенный рост цен на сырье, которое только за последние пятнадцать лет достигло исторических максимумов. Однако этот факт привёл и к тому, что те страны, которые выступали в качестве производственных площадок мировой экономики, начали испытывать серьезные трудности, так как переработка дорогого сырья уже не приносила ожидаемой прибыли. Более того, рост конкуренции производителей последовательно вызывал снижение цен на конечный продукт, что также размывало маржинальные показатели.

 

И, наконец, в последние несколько лет мир упорно пытается решить проблему растущего дисбаланса внешней торговли. Ранее мы писали, что “Деньги” столкнулись с большой и пока непреодолимой проблемой. Обладая доминирующей во всех торговых операциях валютой, обладая самой совершенной и централизованной системой потока денежных средств, “западные Короли” стали жить хуже, чем их “восточные Вассалы”. Это факт доказывается общедоступной статистикой внешнеторгового баланса между США, ЕС и КНР. Только по результатам 2018 года, дефицит между США и КНР составил более 419 млрд. При этом даже торговая война и заградительные импортные пошлины, которые были введены администрацией США, не привели к существенному улучшению ситуации — дефицит сократился лишь до отметки в 345 млрд, отступив к показателям 2015 года. Не удивительно, что и “конкурирующая” с американской финансовая система Европы также испытывает идентичные проблемы, а последние данные дефицита торгового баланса с Поднебесной все еще превышают 164 млрд (хотя в 2018 году эта цифра составила 185 млрд). Однако иного и не могло произойти при стоимости заемных средств, близкой к нулю.

 

С такими проблемами и перекосами мир встретил новый 2020 год. Еще шесть месяцев назад многие издания и экономические обозреватели пытались предсказать грядущие перемены. Мы, в свою очередь, в нашей декабрьской статье [http://asn-ua.com/index.php/analiticheskie-zametki/6055-segment-analytics-21december19] высказали мнение, что завершение периода рубежа веков принесёт, как и в прошлом, безумные африканские (читай “первобытные”) ритмы двадцатых, наполненные синкопой, свингом, вокальной экспрессией и импровизацией. Грядущее десятилетие джаза виделось нам нескучным (отметим, что большая доля плутовства всегда присутствует в качественных прогнозах будущего, приведённых в форме аллегории). 

 

Что же произошло за последние пять месяцев? В этом разделе мы также ограничимся лишь двумя констатациями, не вдаваясь в подробности описания «события», отмечая лишь тот факт, что оно уже свершилось и стало причиной перемен. Во-первых, эпидемиологический кризис, который вспыхнул в КНР в январе текущего года, привёл к параличу деловой и производственной активности. Этот факт вызвал первую волну снижения цен на сырье, хотя, справедливости ради, надо отметить, что не все сырьевые сегменты снижались одинаково. 

 

Если бы пандемия осталась локализованной в Восточной Азии (как это случилось в 2002-2003 году), то можно было бы ожидать второй и более существенной волны падения индикаций в commodities, однако...

 

Однако (и во-вторых) эпидемия с легкостью перешагнула границы Поднебесной и на сегодняшний день охватила все страны мира, а ключевым результатом произошедшего стало обвальное сокращение экономической активности и, самое главное, потребления в развитых странах. Иными словами (и это будет важно для нашего дальнейшего анализа), событие (каким бы оно ни было) вызвало беспрецедентный спад спроса на все виды товаров и услуг и фактическую остановку тех экономик, которые испытывали существенную проблему дисбаланса внешней торговли. Причём масштабы обвала поражают. Даже самые оптимистические прогнозы предрекают снижение ВВП Евросоюза на 10-15%, а наиболее пессимистические оценки дают прогноз падения в некоторых странах, как минимум, на 20-25%. Не удивительно, что столь же мрачные перспективы ожидают и экономику США, где уже сегодня перспектива сокращения составляет не менее 8-10% (причём только во втором квартале ожидают рекордный спад на 30-35%), а уровень безработицы превысил 15% трудоспособного населения. 

 

Тем не менее это не все последствия, которые причинит коронавирус  мировой экономике в ближайшие месяцы. Среди краткосрочных событий, вероятность которых приближается к 100%, ведущие эксперты называют грядущий финансовый кризис и вторую волну спада потребления. Вполне закономерно, что за последнее десятилетие, когда кредитные ресурсы были и дешевыми и доступными, потребители, компании и государства в целом разучились жить по средствам. При этом кредитное плечо давно находится за пределами всех допустимых мер риска (в качестве примера из множества возможных стоит взять статистику, согласно которой отношение долговых обязательств домохозяйств к располагаемому доходу выросло с 65% до 135%, хотя и долги некоторых стран, превышающие 200% ВВП, также кажутся фантасмагоричными). Иными словами, сложилась классическая модель пирамиды, где вся система и каждый ее участник живут необоснованной уверенностью, что завтра будет только лучше, и эта надежда позволяет заимствовать еще больше. Не удивительно, что при первом проявлении структурных проблем (а точнее — глобальных перемен, о чем мы будем повествовать в следующих частях нашей статьи) в экономике, карточный домик рушится, оставляя участников пирамиды один на один с их финансовыми проблемами. Итог — неплатежеспособность заемщиков (домохозяйств и компаний) и последующее банкротство, которое вызовет волну неплатежеспособности и банкротств банков. Полагаем, что прямым следствием станет новый виток спада потребления. Примечательно, что уже сегодня есть оценки периода, когда случится финансовый кризис, — это второй или начало третьего квартала текущего года, а вот спад потребления может растянуться на более продолжительный срок.

 

Приведённые выше сценарии затронут, в первую очередь, западные страны. Однако для азиатских тигров это будет означать развертывание масштабного кризиса перепроизводства с последующим финансовым кризисом.

 

Логично предположить, что даже сегодняшний простой Европы и США уже привёл к серьезным убыткам и снижению темпов производства в тех экономиках, которые позиционировали себя как промышленные площадки глобального мира. Чего только стоит новость о закрытии Maersk своих контейнерных линий из Поднебесной с южными и северными портами ЕС до начала июля. Это не просто сокращение товаропотока между Европой и КНР, это признание факта отсутствия потребления, восстановление которого находится под большим вопросом в среднесрочной перспективе. Так что, с развертыванием финансового кризиса в западном мире Азия рискует оказаться один на один с огромными запасами невостребованных товаров, закрытием заводов и, как следствие, региональным финансовым кризисом, который обнажит все проблемы теневого финансирования промышленного чуда последних двух десятилетий, которые так тщательно скрывали все эти годы. Но до этого еще нужно дожить, а пока давайте отвлечемся от мрачных констатаций перспектив недалекого будущего и попытается проанализировать суть происходящих перемен.

 

Несмотря на то, что все сказанное выше оставляет мало поводов на сколь-нибудь призрачный оптимизм, мы полагаем, что происходящие процессы являются закономерными и ведут к новому устройству экономических приоритетов. Следовательно, происходящие сейчас кризисные события вовсе не свидетельствуют о погружении мира в хаотическое и непредсказуемое состояние нескончаемого упадка. Скорее наоборот — все указывает на то, что система последовательно меняет структуру приоритетов, свои полюса, свою доминирующую мифологему, о чем и пойдет речь дальше.

 

Однако, перед тем как представить некоторые рассуждения и наше видение смены экономической мифологемы, давайте напомним читателям ее определение. Термин мифологемы, используется для обозначения мифологических сюжетов, сцен, образов, характеризующихся глобальностью, универсальностью и имеющих широкое распространение в культурах народов мира [источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/Мифологема]. Несмотря на то, что это культурологическое определение, мы склонны полагать, что термин «мифологема» вполне может быть использован и в экономике. Ведь в переводе с греческого μῦθος — сказание, предание, повествование, воспроизводящее представления людей о мире и всем сущем и λόγος — мысль, причина, а в основе многих (если не всех) экономических процессов лежит схожий механизм придание сущности, ценности (экономической значимости или экономического смысла) неким конкретным или абстрактным объектам, получаемым (или воспроизводимым) в рамках тех самых экономических процессов.

 

Иными словами (и об этом мы уже говорили в нашей предыдущей статье), мы склонны полагать, что экономические процессы в различных фазах развития экономики определяются противоположными по своей полярности мифологемами, одна из которых определяет высшую ценность в Товаре, а вторая — в Деньгах. Приведём пример, дабы снизить градус теоретичности наших рассуждений. В период прошлого десятилетия избыточность дешевых заемных средств вызвала стремительный рост потребления и, как следствие, — производства товаров. Этот факт привёл к тому, что ключевая ценность для уходящей экономической модели заключалась именно в Товаре. Однако смена полюсов мифологемы, по нашему мнению, уже вызвала обратный процесс. Кризис потребления, который был спровоцирован мировой пандемией, неизбежно должен привести к спаду производства и существенно уменьшить экономическую значимость Товара, вернув на высшую ступень ценности Деньги. Именно это рассуждение лежит в основе нашего предположения неизбежности перехода к новой мифологеме, а графически это можно было бы представить следующим образом:

 

 

pic2

 

   

На примере вышеприведённой фигуры не трудно сделать вывод, что процесс смены полюсов соответствует кризисным явлениям, когда мнимые или фактические ценности теряют (или приобретают) значимость в сознании большинства людей. Данный процесс имеет несколько стадий, которые схематично приведены на примере утраты ценности Товара, что и отображено на следующем рисунке:

 

 

pic3

 

 

Тем не менее графическое отображение процессов окажется явно недостаточным без описания вероятных событий, которые, как нам кажется, уже происходят или будут происходить в ближайшем будущем. А посему давайте приведём краткое описание причинно-следственных связей, которые, кроме прочего, должны позволить выделить те значимые явления, доказывающие или опровергающие наши измышления. Итак, ...

 

Первая волна кризиса. Думаем, что вы согласитесь, что это событие уже наступило и находится на пике своего развития. По нашему мнению, именно в этот период должны проявиться следующие факты:

 

А. На фоне обвального снижения потребления должны образоваться ценовые провалы в различных товарных сегментах;

В. В тех сегментах, где динамика снижения цен и потребления окажется наиболее существенной, должен наступить реверс товарных потоков.

 

Полагаем, что многие из вас, уважаемые Читатели уже констатировали приведённые выше два утверждения. Тем не менее не будем голословными и приведём несколько примеров. Самым ярким является, на наш взгляд, ценовой провал на рыке нефти, где индикации апреля провалились до отрицательных уровней, которые можно объяснить только условиями биржевой торговли, когда закрывающиеся апрельские фьючерсы рухнули до -37.6 USD в конце апреля. Однако не только нефть демонстрировала обвальные тенденции ценового тренда. К уровням прошлого года на 34% подешевел уголь энергетических марок, на 42% литий, на 23% и 25%, соответственно, олово и цинк, на 21% алюминий. Чуть более скромные показатели спада на 15% к ценам годичной давности демонстрирует медь. Некоторые промышленные товары стремительно сдавали ценовые позиции с начала апреля, о чем мы неоднократно писали в наших информационных заметках. Так, коксующийся уголь за последние четыре недели потерял не менее 33% к ценовым предложениям начала года.

 

Одновременно проявляется и вторая особенность данной фазы кризиса — реверс товарных потоков. Мы подразумеваем под этим термином появление товаров, которые ранее не поставлялись из-за завышенной цены (для рынка, куда теперь отгружаются эти товары) или логистической дороговизны и/или ограничений. Например: сегодня производители из стран СНГ активно продают заготовку и лоты чугуна в КНР. Этот факт сам по себе парадоксален, учитывая, что металлургия Поднебесной с избытком может обеспечить внутренний спрос. Тем не менее ценовая разница индикаций внутреннего рынка в Китае и низкие предложения в черноморских портах (в условиях ограниченности географии продаж) позволяют не только покрыть расходы на доставку, но и составить конкуренцию местному производству. Тот же принцип реверса товарного потока лежит в основе сделок на поставку г/к рулона из РФ в Китай. Однако не только сталь подвержена этому феномену. Сегодня без труда можно приобрести существенные партии западноевропейского (заметим, не прибалтийского и не румынского) бензина. В супермаркетах все чаще встречаются продукты питания из Чехии, Польши и Словакии, причём цены на некоторые позиции вполне сопоставимы с предложениями отечественных производителей. Примеров данного факта достаточно много, и, что самое важное, их количество будет неуклонно возрастать по мере развития кризиса.

 

Тем не менее следует отметить, что эффект реверса товарных потоков отражает факт гонки за ликвидностью тех производств, которые оказались в условиях обвального снижения потребления в своих географических сегментах.

 

Надо полагать, что с течением времени и развитием кризиса не все производства смогут компенсировать свои потери за счёт диверсификации рынков сбыта. И, как следствие, продолжительный спад внутреннего потребления в развитых странах должен привести к кризису неплатежеспособности производств и стать причиной банковского кризиса (об этом предположении мы уже писали выше). И именно это станет отправной точкой начала второй фазы, которая, по нашим предположениям, должна начаться в период второго полугодия и вызвать следующие события:

 

А. Сокращение производства и последующее закрытие ряда компаний;

В. Вторая волна спада потребления;

С. Прямая или косвенная национализация ключевых активов (как в промышленности, так и в финансовом секторе);

D. Возникновение локальных дефицитов и ценовых всплесков в тех отраслях и географических сегментах, где производственная активность упадёт до минимальных уровней (события среднесрочного периода).

 

По сути, вторая фаза кризиса должна окончательно привести к смене полюсов ценностей и к доминированию мифологемы Денег. Полагаем, что некоторые читатели резонно заметят, что сегодняшние новости, сообщающие о массовой финансовой помощи, беспрецедентных по своим масштабам мерам по поддержанию развитых экономик, скорее, свидетельствуют об обратном. Увы, но это, по нашему мнению, не так. Во-первых, триллионы, которые будут размещены на счетах центробанков в ближайшие месяцы, вряд ли будут напечатаны и уж тем более вряд ли дойдут до конкретных компаний и конечных потребителей. И даже если это произойдёт, то лишь в мизерном объеме, который точно не сможет повлиять на кризисные процессы свертывания потребления. Мы же полагаем, что эти средства и станут тем ресурсом, за счёт которого и будет проведена национализация ключевых отраслей в ближайшем будущем. Ведь справедливости ради стоит отметить, что и программа по выкупу долгов (QE), которая была развёрнута двенадцать лет назад как Европейских странах, так и в США, является, по своей сути, скрытой национализацией. Только теперь о ней придётся заявить открыто, что, в общем-то, уже сделали лидеры некоторых стран, например, Германии, где продекларировали возможность национализации Lufthansa и ThyssenKrupp в том случае, если ситуация усугубится (*к моменту завершения статьи уже стало известно о национализации 20% акций Lufthansa). Отметим только одно, что при условии, если наши рассуждения и прогнозы окажутся правдивыми, вторая фаза кризиса безусловно даст возможность ключевым экономикам запада решить, как минимум, проблему дисбаланса внешней торговли. Другой вопрос — какой ценой, и все ли страны смогут заплатить названную цену. 

 

Однако нам представляется необходимым отметить в этой части нашей статьи, что смена мифологемы является не только и не столько реакцией на текущий эпидемиологический кризис или иные подобные события, которые носят глобальный масштаб. Важно подчеркнуть мысль о том, что доминирование ценности денег отражает общую исчерпанность идеи экономической модели массового потребления, в которой мы существовали до прихода коронавируса (именно поэтому в начале статьи мы и отказались от описательной части, назвав происходящее «достаточным событием для глобальных перемен»). 

 

Если вдуматься, уже очень давно мир не был воодушевлен чем-то по-настоящему новым. Мы перестали летать на Луну, мы передвигаемся в новых и безопасных самолетах (хотя условия перевозки большинства пассажиров далеки от комфортабельных), но они не быстрее тех, которые летали сорок лет назад, даже идея информационного прорыва, которая стала возможной благодаря развитию сети Internet и мобильным телефонам, уж слишком быстро исчерпала себя, создав атмосферу массовой отчужденности и моментальной подключённости к потоку искаженных, надуманных, низкопробных и недостоверных данных. Еще до прихода в нашу повседневную жизнь коронавируса гонка потребления утратила ту изначальную идею, с которой она началась в прошлом веке.   

 

Тем не менее мы не собираемся завершать нашу статью на столь пессимистической ноте, оставив читателя один на один с ощущением недосказанности. Продолжив рассуждение, мы хотим подчеркнуть, что товары не потеряют свою значимость при смене полюсов ценности. Потребительские запросы населения и производственные потребности в commodities никуда не денутся даже в условиях беспрецедентного кризиса потребления, и их неизбежно придётся удовлетворять. Другой вопрос, каким будет этот востребованный товар в условиях изменившейся мифологемы?

 

А сформулировать ответ нам поможет статья, которую мы опубликовали в далеком июне 2015 года [http://asn-ua.com/index.php/analiticheskie-zametki/2869-analytical-artcl-17june15]. Тогда мы предложили использовать фигуру, отображающую компоненты, которые всегда оказываются важны при анализе тенденции товарного сегмента:   

 

    1. Себестоимость продукта;
    2. Его цена (и ценовая тенденция);
    3. Степень конкуренции в сегменте;
    4. Степень дифференциации (или качественное отличие среди схожих продуктов);
    5. И, наконец, Спрос (его уровень, интенсивность и тенденция).

 

Мы не без оснований полагали, что определение состояния и вектора развития каждого компонента должно позволить достаточно четко дать представление о том, как развивается товарный сегмент и какая тенденция его может ожидать в среднесрочном будущем.     

Графически предложенная фигура выглядела следующим образом:

 

 

 

pic4

 

 

 

Однако для нынешней статьи важным окажется иной аспект систематизации приведённых пяти элементов.

Думаем, вы согласитесь, что большинство товаров, порождённых эпохой массового спроса, отличаются низкой дифференциацией, высокой конкуренцией и несущественной разницей между себестоимостью и ценой. Такие товары соответствуют следующей фигуре:

 

 

 

pic5

 

 

 

При этом приведённые характеристики вы без труда найдёте в большинстве образцов компьютеров, телефонов и прочей оргтехники, предложенных новомодными и труднопроизносимыми китайскими торговыми марками. Столь же безликими и унифицированными, а порой и неремонтопригодными, являются целые классы европейских автомобилей. Никому не запомнилась, да и не могла запомниться, последняя коллекция бобруйский обоев. И уж точно никто из почитателей пенного напитка не отнесёт к изысканным те сорта, которые предлагают большинство украинских пивоваров. Из пива там только одно название. Все перечисленное — переоцененный ширпотреб, ценность которого исчезает в момент, когда Вы срываете яркую упаковку.

 

По нашему мнению, с развитием текущего кризиса, именно эта группа товаров будет подвержена наибольшему риску обвального сокращения спроса.

Противоположностью выступают пусть и немногочисленные группы товаров, в которых отмечена высокая степень дифференциации. С различными  отличиями по показателями маржинальности и уровнем спроса эти продукты имеют следующее графическое представление в рамках, предложенной нами фигуры:

 

 

 

pic6

 

 

 

Думаем, вы согласитесь, что ничто так не отличается от иных телефонов, как iPhone. Особенным качеством и, как следствие, ценой радуют и одновременно огорчают автомобили, тюнингованные Brabus. Даже среди сырья есть свои аналоги Rolls-Royce, как например, бразильская руда из Carajas, которая отличается от множества предложений конкурентов не только природно-высоким содержанием Fe, но и низким уровнем примесей, в частности SiO2 (кто сталкивался или работал сырьевом сегменте, поймут доводы автора статьи).

 

Отметим, что все перечисленные торговые марки обладают одним общим качеством для потребителей, — их мечтают купить, несмотря на высокую стоимость, так как они в относительной степени уникальны, бесспорно качественны и достаточно долговечны. И уж точно многие из тех, кто сумел осуществить подобную покупку отмечают, что им не жалко ни одного потраченного доллара. И это не удивительно, ведь подобные товары созданы с идеей доминирования значимости овеществляемых денег. Более того, осознанная или природно-интуитивная направленность на мифологему ценности денег отражается и в том факте, что, уже будучи товарами, они сохраняют высокую степень ликвидности даже с течением времени. То есть, все еще могут вернуться из товарной формы в денежную, что фактически недоступно для их собратьев с низкой степенью дифференциации.

 

Мы полагаем, что именно этот товарный сегмент сможет сохранить востребованность в условиях развивающегося кризиса. Скорее всего, даже на пике сокращения спроса потребительские предпочтения будут отданы тем группам продуктов, которые в большей степени соответствуют доминирующей мифологеме ценности Денег.

 

Завершая нашу статью, которая и без того оказалась достаточно длинной, но, надеемся, нескучной для наших читателей, мы хотели бы подчеркнуть, что основной идей при написании стала попытка дать сколь-нибудь системное описание тех процессов, которые развиваются или будут развиваться в ближайшем будущем. Мы полагаем, что наши рассуждения позволят читателю избежать того гнетущего ощущения непредсказуемой безысходности, которое сеют большинство информационных изданий. Отметим, что к существующим источникам информации и, в частности, к экономическим, следует относиться с большой долей настороженности, так как многие из них созданы или находятся под влиянием биржевого капитала. Увы, но спекулятивная составляющая деятельности этих структур даёт мало надежд на то, что они отразят фактическое состояние дел в реальном секторе экономики. А в условиях, когда половина трендов на биржах создаются компьютерами, утренний блок новостей от Bloomberg порой напоминает отчёт (log file) о деятельности программного обеспечения за истёкшие сутки.

 

Также мы хотели бы упомянуть, что мы специально не стали рассматривать сценарий смены валют в некоторых странах. Это, безусловно, кратчайший способ перевернуть полюса мифологем, однако доступен он станет лишь для незначительного количества государств, а те западные державы, которые попытаются (или будут вынуждены) прибегнуть к этому приему, рискуют оказаться в куда более глубоком и продолжительном кризисе потребления, чем тот, который намечается сегодня. Тем не менее риск подобного рода действий исключать нельзя.

 

Однако финальную точку в нашем повествовании поставит последний романтик двадцатого века* — Ромен Гари, который в своём романе «Обещание на рассвете» произнёс: «...Я часто выигрывал в своей жизни, но мне понадобилось много времени, прежде чем я понял, что можно выиграть битву, но нельзя выиграть войну...». Ни одна из предложенных мифологем не будет доминировать вечно в бесконечной войне за непреходящую ценность, которую нельзя выиграть. В ней можно лишь достаточно быстро адаптироваться к новой реальности, если на это остались ресурсы, воля и гибкость мышления. Увы, но мифологемы будут еще долго манипулировать нами до тех пор, пока критическое мышление большинства не вытеснит их в область банальности...

 

 

 

Хорошего Вам лета и мудрых решений!

 

С уважением,

 

Редакционный Совет

 

 

 

[* определения и цитата были позаимствованы из замечательной статьи профессора В.В. Шервашидзе]

Комментариев (2)

Аналитические заметки: Константы и парадоксы…

Рейтинг:   / 0

Памяти моего друга Кости (22/12-1970 — 21/01-2020)

 

 

 

Доброго времени суток, уважаемый Читатель! 

 

“Трудно найти в тёмной комнате чёрную кошку. Особенно, если её там нет”, —  утверждал Конфуций. “Трудно анализировать динамику рынка, тем более, что она фактически отсутствует…”, — попугайничаем за великими мы. Однако наступивший сезон подведения результатов уходящего года все-таки требует от нас составления итогового текста, который, как мы надеемся, окажется нетривиальным и сможет побудить Вас, уважаемый Читатель, на некоторые размышления.

 

Итак, описав синусоиду, которая очертила минимумы и максимумы ценовых отметок, рынок вновь вернулся к тем уровням, с которых стартовал прошлый год (мы уже использовали этот оборот в одной из предыдущих наших статей)… 

Если в начале 2019 чугун стоил не более 310 USD/MT FOB, то сегодняшние предложения постепенно подтягиваются к отметке в 300-315 USD/MT FOB. Идентичная ситуация складывается и в сегменте полуфабрикатов. Так, январская заготовка стабильно отгружалась на уровне в 400-410 USD/MT FOB, а рост последних трех недель позволил экспортерам вернуть оферты к 415 USD/MT FOB. Лист, спросите Вы, был немного дороже? Да, первые отгрузки января в черноморских портах были на уровне в 440 USD/MT FOB, а сегодня пока не превышают 420-430 USD/MT FOB. А вот г/к рулон в Азии как будто не менялся в цене за двенадцать месяцев и все еще предлагается на уровне в 450-460 USD/MT FOB. Можно долго продолжать перечень примеров, но одно становится ясно, что мы только что описали первую константу рынка стали — стабильность ценового колебания в диапазоне (+/-) 50-70 USD/MT. Более того, отметим, что похожее было отмечено и при сравнении ценового тренда 2017-2018 годов. 

 

Единственное, что выбивается из общей динамики предсказуемой волатильности, — это цены на руду. Тут совсем иная ситуация. Если в начале года австралийские лоты предлагались на внутренний рынок Поднебесной не выше 67-69 USD/MT CIF, то на пике роста в середине июля и в начале августа предложения рударей переваливали за 115-118 USD/MT. И только в октябре и ноябре, когда цены на сталь сдавали позиции, а темпы снижения на прокат превышали 20-25 USD/MT, индикации на основное сырье вновь отступили до уровня в 80-85 USD/MT, отыграв за год более 20 USD/MT. Однако этот факт вполне объясним второй константой, которая наблюдается на рынке стали в последние годы. 

 

Растущие объемы производства в КНР — вот извечная притча во языцех и обязательная тема всех аналитических статей последних лет. Несмотря на заявления о закрытии старых производств, несмотря на планы по снижению загрязнения окружающей среды и, как следствие, принудительные сокращения выплавки стали, Китай семимильными шагами приближается к годовой отметке в 1 млрд тонн и, похоже, рекорд будет поставлен если не в этом, то уж точно не позднее 2020 года. Напомним, что в 2017 году годовые показатели составили 870.9 млн тонн, а вот уже в прошлом темпы выплавки достигли 928.3 млн тонн. Однако только за период января — октября текущего года этот показатель уверенно перевалил за 828 млн тонн, а при сохранении темпов производства в 81 млн тонн в месяц не трудно подсчитать, что годовой результат окажется не ниже 990 млн тонн. И, похоже, бесполезно пытаться рассчитать баланс спроса и предложения и ответить на вопрос: “Куда девается китайская сталь?”. Это тем более сложнее сделать в условиях третьей константы, которая краеугольным камнем лежит в основе существующей конъюнктуры рынка — низкий уровень спроса.

 

Думаем, не станет сенсацией новость о том, что и в грядущем году ведущие специализированные издания не прогнозируют существенного роста потребления. Так, согласно недавним прогнозам WorldSteel Association, в 2020 году суммарное мировое потребление стали продемонстрирует прирост лишь на 1.7%. Напомним, что фактическая динамика увеличения потребления стали в 2016 году составила 0.2%, в 2017 — 0.5%,в 2018 — 1.4%, а в текущем году она не превысит 3.5% (а по некоторым прогнозам и 2.5%). При этом Китай за последние два года, оставаясь лидером производства стали, уверенно закрепил за собой позицию аутсайдера в динамике потребления: -2.1% в 2017 году, -0.5% в прошлом и, согласно предварительным оценкам, в текущем фактический спрос на сталь продемонстрирует подъем на скромные 0.4%-0.6%. В противовес приведем последние уточненные данные производства стали в мире за последние три года: 2017 — + 6.3%, 2018 — +4.5% и в 2019 прирост составит не менее 2.5%-3%. Причем, как Вы уже понимаете, львиная доля, как и в прошлые годы, приходится на неутомимых металлургов Поднебесной, о чем мы уже говорили выше.

 

Не удивительно, что слагаемой низких темпов производства выступает еще одна константа, которая доминирует в заголовках новостей последних лет — низкий уровень темпов экономического роста. Примечательно, что только в этом году мировые издания заговорили о кризисе производства и рецессии в ряде отраслей, которые являются наиболее емкими с точки зрения потребления стали. Так, строительная отрасль сократит темпы до уровня в 1.5% в текущем году, а, по некоторым прогнозам, уровень роста в 2020 году не превысит 1%-1.2%. Еще хуже обстоят дела в автопроме, где речь уже не идет о снижении темпов роста, а о фактической рецессии. Согласно последним оценкам, производство легковых автомобилей по результатам года в Германии упадет на рекордные 10.6%, а мировой лидер — Китай — снизит объемы выпуска на 13.8%. При этом фактически не изменятся показатели автопрома в таких странах, как США и Индия, где производство ожидается на уровне 2018 года. На фоне столь существенного снижения вполне закономерными выглядят новости о том, что крупнейшие автомобильные концерны уже сократили до 80 000 рабочих мест, причем лидером выступили как немецкие, так и американские компании. 

 

Ну, и напоследок, неутешительные новости из сегмента машиностроения, которое радовало восходящим трендом показателей производства в 2016-2018 году, однако в текущем даже предприятия КНР планируют сократить выпуск на 1%, а западные страны, и в первую очередь Германия, скорее всего, не смогут превзойти показатели прошлого года. При этом большинство экспертов сходятся во мнении, что грядущий год принесет сокращение производства не только в вышеупомянутых странах, но и в Японии и США.

 

Вот, скорее всего, тот не полный перечень тем, которые постоянно всплывают в различного рода статьях ведущих изданий на протяжении последних нескольких лет. Причем постоянство, с которым эксперты и аналитики возвращаются к одним и тем же объектам анализа, заставляет нас называть их константами. 

 

Однако мы склонны полагать, что эти константы обладают не только постоянством повторения, но и еще одним важным качеством — парадоксальностью. И вот в чем это выражается. За последние несколько лет нас приучили (или, если Вам так больше нравится, мы привыкли) к тому, что существует разрыв логической последовательности между экономическими фактами (и не только) и следующими за ними событиями. Похоже, что мы имеем дело с парадоксальными явлениями, которые как нельзя точно подпадают под формулировку, которую мы позаимствовали у психологов: “то, да не то…”. Иными словами, происходящее событие не обуславливает и не порождает закономерное разрешение ситуации. Более того, парадоксальная константа имеет тенденцию к последовательному и неоднократному воспроизведению, что создает эффект неизбежности или, если хотите, обреченности.

 

Перепроизводство и спад потребления не приводит к сокращениям и реструктуризации (“то, да не то…”, повторяющееся из года в год). Избыточное предложение не оказывает существенного влияния на ценовую динамику (“то, да не то…”, повторяющееся из года в год). Рост цен на сырье происходит вопреки тенденциям снижения на готовую продукцию (“то, да не то…”). 

 

А ведь это очень похоже на те политические константы-парадоксы, которые нам преподносятся в ежедневных информационных сводках и аналитических программах. Посудите сами, Brexit — это пока (ну, по крайней мере, на момент составления статьи) не факт выхода Объединенного Королевства из Евросоюза. Это всего лишь сага или мыльная опера продолжительностью в три года, которая перманентно является предметом для обсуждения, псевдоанализа,  запугивания обывателей, проведения выборов и перевыборов. Более того, о Brexit говорят так долго, что это событие в момент своего фактического воплощения рискует оказаться комичным. На ум приходит только отрывок из бессмертного монолога М.М. Жванецкого “… Потом, насчет очков. Их нет или они есть? Или есть, или нет? Не в очках дело! Пусть четко скажут – они есть или их нет…”. Вот и нам, подневольным потребителям новостного контента, становится интересно с иронической улыбкой на устах: “… Они (британцы) слиняют с этого долгового парохода под названием Евросоюз или нет? И дело уже не в самом выходе из ЕС. Пусть просто определятся и сделают выбор, потому что мы постепенно стареем и хотим успеть узнать до того как… ”. 

 

Однако давайте возьмем еще один пример, который в большей степени приближен к экономике — торговые войны. Как полагали многие, конфликт между США и КНР должен были завершиться быстрой победой инициатора противостояния. Тем не менее и этот набор протекционистских шагов по истечению почти двух лет превратился в фарс. Что мы имеем в сухом остатке — бесконечные переговоры, новые заградительные пошлины и смутную надежду, что стороны вот-вот договорятся, о чем с неподдельным трепетом каждый раз сообщают ведущие экономические издания. А по фактическому итогу, цель, которую преследовали власти США — сократить дефицит внешней торговли, — оказывается столь же недостижимой, как и до введения импортных пошлин. 

 

Отметим, что этим явлениям очень точное определение было дано в одной из недавних статей, опубликованной на BBC, где автор отметил, что существующие конфликты (торговые, политические и военные) лишь череда второстепенных, хотя и болезненных (кровавых) событий, которые происходили во время столетней войны. Да, похоже, что мы живем в период начала столетних конфликтов, результат которых нам просто не суждено узнать…

 

И этим фактом незамедлительно пользуется та группа людей, которые очень опасаются деградации происходящего до уровня комического, смешного. Мы не раз уже отмечали в наших предыдущих статьях, что для кукловода (или повелителя мифов) очень опасно, если навязываемая реальность подвергается осмеянию. Почему? Да, просто потому, что, как утверждал профессор МГУ В.В. Петухов, — “обряды принятия норм (социальных, религиозных и т. д.) базируются на страхе, а смеховой обряд выступает критическим испытанием этих норм” (очень рекомендуем отрывок лекции, который Вы найдете по следующей ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=LupaWAtLRaE). А отсюда следует, что если обыватель вдруг начнет смеяться, то многое из того, что кажется сегодня социально значимым и непререкаемо важным, рискует просто исчезнуть, как улетучивается утренний туман в лучах солнца.

 

Вот и тратят те, кто больше всего боится смеха, немалые усилия для того, чтобы навязать нам это опустошающее чувство обреченности, частью которого и являются парадоксальные константы, о которых мы говорили ранее. Но, это начинание вряд ли когда-либо станет успешным. Несмотря на немалые усилия и изощренность методов манипуляции, тщетность навязывания неизбежности доказывается не только фактом существования смеха, который никуда не девался, но и утверждением замечательного философа (советского Сократа) М.К. Мамардашвили: “Представьте себе, что вся Вселенная есть одна говоримая, но не сказанная до конца фраза… , и мы со всем, что с нами случается и не случается, внутри ее – этой фразы”. 

 

Увы, господа кукловоды, Вы, так же, как и мы, находитесь внутри этого вечного акта и уж можете быть уверены в том, что наверняка не Вы говорите эту фразу.

 

А пока надо вспомнить, что приближается Новый год, который станет первым в новом десятилетии “двадцатых” нынешнего века. И если верить в закон повторения истории на новом витке ее развития, вместе с боем курантов наступит новый период, где будут доминировать безумные африканские (читай “первобытные”) ритмы, выраженные синкопой, свингом, вокальной экспрессией и импровизацией. Грядущее десятилетие джаза обещает быть нескучным!   

 

 

Счастливого Нового года и Рождества!

 

С уважением,

Редакционный Совет

Комментариев (13)

25.07-2019 / Аналитические заметки: Расстановка фигур накануне событий, или Итоги первого полугодия…

Рейтинг:   / 1

 

 pic1 250719

 

«... Бей в барабан, и не бойся беды,

И маркитантку целуй вольней!

Вот тебе смысл глубочайших книг,

Вот тебе суть науки всей…»

 

Генрих Гейне

Доктрина (Перевод Ю. Тынянова)

 

 

 

 

 

 

 

 

Доброго времени суток, уважаемый Читатель! 

 

В последние несколько месяцев постоянно ощущается состояние парадоксальной непредсказуемости, когда пытаешься проанализировать либо текущие общеэкономические события, либо обособленные отраслевые “происшествия”. 

 

А ведь как интересно начинался год. Минимальные уровни цен на все виды проката и снижающееся производство в КНР предвещали быструю развязку тех многих проблем, которые накопились на рынке стали…

Но давайте проанализируем все по порядку.

 

Январь и февраль, которые уже сегодня кажутся бесконечно далекими, были теми месяцами уверенности скорого разрешения кризиса перепроизводства, в котором сталепроизводящая отрасль находится последние несколько лет. Посудите сами — для этого были все необходимые условия. Во-первых, цены достигли минимумов двух-трехлетней давности. Стоит только вспомнить, что в январе лом, поставляемый на рынок Турции, был не выше 280-285 USD/MT CIF, причем большинство экспертов были уверены в том, что недалек тот час, когда индикации и вовсе провалятся ниже отметки в 260 USD/MT CIF. Удивительно низкие индикации доминировали и в сегменте полуфабрикатов, а заготовка в черноморских портах готовилась сползти ниже 400 USD/MT FOB. Да и вообще, производителям из стран СНГ не очень везло в первые месяцы текущего года, ведь практически все виды листового проката были зажаты в тиски падающего спроса и жесткой ограниченности географии поставок. Чего только стоил турецкий девальвационный кризис второй половины 2018 года, который привел к тому, что поставки листа сократились на 35-40%. Ну и не следует забывать, что с начала года окончательно закрылись рынки США, стран ЕС, да и некоторые страны Северной Африки начали всерьез задумываться о введении ограничительных импортных пошлин на некоторые виды проката (что, собственно, и сделал Египет уже к концу первого квартала). Не удивительно, что цены реагировали на все происходящее соответствующим образом, а предложения начала первого квартала по г/к рулону редко превышали 440-450 USD/MT FOB.

 

Надо сказать, что не все было спокойно в начале года и в Азиатском регионе. Торговые споры 2018 года уже начали оказывать существенное влияние на темпы промышленного роста, однако самой опасной в тот момент казалась статистика автопрома, который неуклонно снижался, обещая превратить затянувшийся кризис избыточного предложения листового проката в катастрофу глобального масштаба. На фоне всего вышеперечисленного индикации экспортеров Поднебесной уверенно сползали к многомесячным минимумам, однако приближающийся кризис заставил производителей не только пересмотреть ценовые ориентиры, но и существенно снизить производство, которое только в январе просело до уровня в 75.01 млн тонн, а на фоне затяжных праздников февраля и вовсе провалилось к отметке в 70.9 млн тонн. Казалось, что вечная сказка о всесильном стальном китайском Голиафе подходит к концу, да и цены в портах только подтверждали это предположение. Чего только стоят новости начала года о том, что толстый лист предлагается не выше 495 USD/MT FOB, х/к рулон — по 520 USD/MT FOB, причем отдельные лоты заявлялись еще на 10 USD/MT ниже. Многие эксперты не без оснований ожидали громких заявлений если не о банкротстве, то, как минимум, о реструктуризации и реорганизации отрасли, однако этого не произошло ни в КНР, ни в других странах Азии, обладающих значимой (ну, уж конечно не сравнимой по масштабам) металлургической отраслью.

 

Однако тревожное ощущение приближающейся развязки было присуще и иным рынкам. Не стоит сбрасывать со счетов и непрекращающийся нисходящий тренд на все виды готового проката в США, где г/к рулон еще в четвертом квартале 2018 года был на уровне 820 USD/ST, а уже в начале 2019 года редкие индикации производителей превышали 740 USD/ST. Не стоит забывать, что эта динамика спада происходила на абсолютно защищенном рынке, где влияние недобросовестных и демпингующих импортеров было ограничено 25% импортной пошлиной, а для отдельных особо отличившихся стран заградительный тариф составил 50%.

 

И только рынок основного сырья подозрительным образом не был восприимчив к общей тенденции спада. Властители недр (или большая тройка: Vale, BHP и Rio Tinto), как ледокол в Арктике, двигались по только им известному ценовому маршруту, и ни что не могло остановить повышение их предложений. Руда в начале года уже была на уровне в 68 USD/MT CIF (австралийские лоты Fe 61%), а индикации на бразильские лоты уверенно превосходили отметку в 80 USD/MT CIF. Отметим, что к ценам начала второго полугодия 2018 года прирост составил менее 5-7 USD/MT. Более того, ни падение цен в сегменте готового проката, ни резкий спад производства в КНР никак не повлияли на рост индикаций. Уже к марту австралийские лоты были на отметке в 80 USD/MT, а бразильские предложения достигли рекордного уровня в 100 USD/MT.

 

Кстати, именно март стал точкой разворота ценовой динамики и в готовом прокате. Как по волшебству, то есть без каких-либо видимых причин, связанных с оживлением спроса, растущей экономикой или иными прописными макроэкономическими истинами, цены вдруг оказались на уровнях полугодичной давности, причем только ленивые издания не отмечали, что восходящий тренд происходит на фоне крайне низкого уровня спроса. Уже к концу первого квартала ведущие эксперты рапортовали о том, что заготовка в черноморских портах достигла 460-465 USD/MT FOB и имеет все шансы продолжить повышаться, арматура из депрессивной Турции (в экономическом плане) отгружается не ниже 500-510 USD/MT FOB, а г/к рулон снговского производства подбирается к диапазону в 480-500 USD/MT FOB. Более того, здоровым оптимизмом и уверенным взглядом в ценовое будущее радовали и рынки стран Восточной Азии, где беспричинный рост предложений позволил китайским экспортерам вернуть индикации на толстый лист к отметке в 550 USD/MT FOB, а х/к рулон активно предлагался не ниже 570 USD/MT FOB. Отметим, что шаг повышения составил 40-50 USD/MT, и этот факт окажется важен в нашем дальнейшем повествовании о ценовой динамике второго квартала.

 

Справедливости ради отметим, что только в США, где процессы возвращения былого величия страны протекают в загадочных и сжатых формах определения глобальных тенденций внешнеэкономической политики, сообщаемых в Твиттере, цены на все виды проката уныло дрейфовали к отметкам, которые наблюдались до введения непомерных заградительных пошлин. Даже неплохие показатели темпов экономического роста с начала года не смогли удержать производителей от очередного снижения индикаций, а уже к началу второго квартала г/к рулон был не выше 680 USD/ST EXW, что фактически соответствовало шагу коррекции в 50-60 USD/ST за период трех месяцев. Именно динамика цен на Восточном побережье заставляла задуматься о том, что весь бурный рост Азии, Ближнего Востока и Европы носит, как бы это точнее выразить, — искусственный и необоснованный характер. 

 

И те эксперты, кто сохранил это сомнение при построении своих последующих рассуждений, оказались правы. Уже май подтвердил неизбежное приближение коррекции, а июнь вернул рынок к уровням начала года. Причем, и это мы отмечали выше, снижение составило те же 50-60 USD/MT. Посудите сами — еще несколько недель назад заготовка была на отметке в 410 USD/MT FOB (или на минимальные 5-10 USD/MT выше, чем в январе), турецкая арматура уже не превышала 440-445 USD/MT FOB, толстый лист в Портах КНР был на отметке в 490-495 USD/MT (до недавней попытки компенсировать рост цен на руду), а х/к рулон китайского производства предлагался в диапазоне 510-515 USD/MT FOB. Да, и чуть не забыли, лом также не избежал участи нисходящего тренда и уже успел обновить минимумы января, достигнув отметки в 275-285 USD/MT CIF.

 

А что руда? — спросите Вы. Продолжает бить рекорды с предложениями в диапазоне 110-120 USD/MT. Причем в этот раз у большой тройки есть все основания для оправдания своих действий. Складские остатки в портах Поднебесной уже не выше 105 млн тонн (или на 40-45 млн тонн меньше, чем в начале года), да и китайские металлурги неустанно наращивают свое производство, демонстрируя рекорды производительности. Ведь с момента февральского обвала производство каждый месяц неуклонно повышалось, и уже в марте было выплавлено 80.3 млн тонн, в апреле — 85.03 млн тонн, ну а май оказался и вовсе передовым с показателем в 89.09 млн тонн. Фактически, несмотря на скромное начало года, суммарное производство за пять месяцев уже превысило 404 млн тонн, а это, как минимум, на 10.2% больше, чем за аналогичный период 2018 года. 

 

И тут не трудно подсчитать, что, если в последующие семь месяцев темпы окажутся идентичными, годовое производство Поднебесной рискует превысить 970 млн тонн. Более того, если темпы выплавки останутся на  отметке в 85 млн тонн в последующие месяцы, то есть все шансы установить исторический максимум в 1 млрд тонн. Однако мы не будем предпринимать попытки рассчитать баланс спроса и предложения и уж точно не продолжим размышлять о том, куда девается вся избыточная сталь в условиях стагнирующего спроса внутреннего рынка и при минимальных показателях экспорта, которые только в мае составили скромные 5.73 млн тонн. Китайская металлургия отрасль загадочная, и что они делают “… со всей этой водой и куда деваются такое количество пароходов, блуждающих в тумане на реке Янцзы”, — не наша забота… (и слава Богу!).

Важно, на наш взгляд, отметить лишь то, что рынок в своих ценовых показателях вновь вернулся к уровням начала года, описав на графиках дугу с шагом в 50-60 USD/MT (см. ниже):

 

 

 

pic2 250719

 

 

И кроме ценовых пируэтов ничего не произошло? — спросите Вы. Не совсем. 

Было одно знаковое событие, которое оживило унылые статьи ведущих специализированных изданий. 22 мая British Steel (2.8 млн тонн производственных мощностей), принадлежащая Tata Steel с 2016 года, объявила о своей неплатежеспособности и фактической приостановке деятельности. Последовало множество догадок и заумных предположений на тему, что именно послужило причиной для столь трагического финала компании, которая была флагманом британской металлургии. Приводились самые различные доводы вплоть до пагубного влияния Brexit, однако, как нам кажется, для того, чтобы довести до банкротства производителя первоклассных железнодорожных рельс, надо обладать единичным даром, подобным тому, каким обладает нынешний президент США. Ведь только ему удалось довести до банкротства казино, которое, в принципе, не может прогореть…  

 

Но кроме ухода в небытие British Steel стали хуже и общая экономическая ситуация, и ключевые показатели развития промышленности ведущих экономик мира. Причем только за последнее полугодие отчеты явно указывают на более плачевное положение, чем в январе. Никуда не делся спад производства в китайской промышленности и, в частности, в автопроме. Отметим, что в идентичном кризисе уже оказались и ведущие автопроизводители из ЕС, и, судя по последним данным, уже из отчетов июня станет ясно, что к ним присоединятся и американские гиганты из большой детройтской тройки. Существенно хуже стали отчеты о промышленном производстве и показатели PMI ключевых экономик ЕС. Причем последние публикации уже открыто заявляют о рецессии в промышленности Германии, которая началась во втором квартале. Ровным счетом никуда не делись протекционизм и торговые конфликты. Наоборот, есть все шансы, что в ближайшее время нас ожидает новая волна введения заградительных пошлин (и не только в США) и переформатирования импортных и экспортных потоков. Более того, есть большая вероятность, что в торговое противостояние будут втянуты и валюты, курсом которых столь успешно манипулируют многие страны для создания благоприятных условий своим экспортерам.   

 

Однако, если Вы считаете, что новой порции критического негатива макроэкономического характера будет достаточно для того, чтобы мировая металлургия начала процесс трансформаций, то Вы, скорее всего, ошибаетесь. За последние годы рынок стали подтвердил, что он окончательно утратил самодостаточность и попал в манипулятивную зависимость. Иными словами, ни внешние факторы (падение спроса в ключевых отраслях-потребителях), ни внутренние кризисные процессы (такие как избыточность предложения, потеря конкурентоспособности и т. д.) не в состоянии запустить процесс трансформаций (банкротство, списание, реструктуризация и оптимизация). Кому-то удалось создать сказочные условия, когда (вернемся к нашей метафоре, которые мы использовали несколькими страницами ранее) “по мановению волшебной палочки” цены прибавляют Х USD/MT или теряют Y USD/MT (но не падают ниже уровня, который определил Кукловод), хотя для этого нет ни формальных, ни достаточных причин. В наших предыдущих статьях мы уже не раз высказывали предположение, что этот “Кто-то” является банковской системой, которая прочно оккупировала и подчинила себе целые цепочки отраслей от сырья до розничной торговли с потребительским кредитованием.

 

Тем не менее и всесильность этой системы уже сегодня может быть поставлена под сомнение. Несмотря на все попытки создать идеальный (или идеально управляемый) мир, “Деньги” столкнулись с одной небольшой, но пока непреодолимой проблемой. Обладая доминирующей во всех торговых операциях валютой, обладая самой совершенной и централизованной системой потока денежных средств, “Короли” стали жить хуже, чем их “Вассалы” (возможно потому, что разучились немного шить по вечерам…). Это доказывается общедоступной статистикой внешнеторгового баланса между США, ЕС и КНР. Только по результатам прошлого года, дефицит между США и КНР составил более 419 млрд, а между США и ЕС — 139 млрд. Причем и “конкурирующая” с американской финансовая система Европы также испытывает идентичные проблемы, ведь дефицит торгового баланса с Поднебесной и в их случае превышает 185 млрд. Хотя стоит отметить, что отсутствие возможности быстро и централизованно принимать решения пока не позволило старушке Европе даже приступить к первичным действиям по исправлению сложившейся ситуации. Так что, сегодня практически нет сомнений в том, что именно власти США будут направлять усилия на преодоление этого дисбаланса. Кстати, об этом открыто заявлял действующий президент. Почему это важно для нашего анализа? Да только по той причине, что в несамодостаточной отрасли (а именно так мы определили сегодняшнее состояние металлургии) необходимо понимать, откуда и в какой форме придут перемены.

 

Итак, похоже, что стратегия оказания давления исключительно на Китай пока не привела к должным результатам. Переговоры по торговым противоречиям зашли в тупик, да и фактических подтверждений результативности действий получить не удалось, о чем свидетельствуют последние статистические отчеты. Логично было бы предположить, что бравые парни с берегов реки Потомак не удовлетворятся позорной ничьей, тем более, что не за горами выборы, на которых нужно будет в очередной раз убедить избирателей в том, что страна идет правильной дорогой к возрождению былого величия. И следующим шагом, вероятно, будет попытка повлиять на Китай, создав серьезные торговые преграды для второго по величине рынка, куда Поднебесная поставляет свою продукцию, — для ЕС. Тем более, что это подспудно позволит хотя бы на время решить и проблему дефицита торгового баланса между США и Европой. Увы, но под ограничения рискуют попасть не только вина и сыры Франции, но и товары автомобилестроения и машиностроения Германии. И если это произойдет, то и Евросоюз, и экономически-зависимые от него страны ожидает кризис, масштабы которого сложно переоценить. Причем параллельно может быть организован локальный конфликт, например, в одной из стран Персидского залива, что позволит существенно ограничить доступ того же Китая к санкционной, а следовательно, более дешевой нефти.

 

А что при этом произойдет с рынком стали? — спросите Вы. Да, в общем-то все то, что давно должно было произойти, если бы не чрезмерная зависимость (читай закредитованность) отрасли. Закрытые рынки (США, ЕС) будут демонстрировать существенный спад до тех пор, пока производители не приведут свои объемы производства к фактическому спросу (кстати, на этот шаг уже пошел Arcelor, когда анонсировал снижение производства листового проката в период второго полугодия). Китай станет крупнейшим экспортером готового проката в те страны, которые не смогут закрыть свои границы от наплыва дешевого импорта. Руда будет стоить не выше 30 USD/MT CIF (как это уже было пятнадцать лет назад), подтверждая непреложный закон, гласящий о том, что “… чего есть в избытке, дорого стоить не может…”. Причем мы осмелимся даже предугадать время, когда все эти события начнут развиваться. Не кажется ли Вам, что для начала действий хорошо подходит любой затяжной период отпусков или каникул, когда многочисленные управленцы государственных структур и частных компаний проводят время вдалеке от офисов. Таким ближайшим “окном возможностей” является грядущий август. 

Кстати, этот месяц уже протестировали в прошлом году, когда в Турции “случился” девальвационный кризис…

 

А пока остается только черпать вдохновение в романтических стихах Генриха Гейне, сохраняя надежду, что все-таки стоит бить в барабан и не бояться беды… Хотя репортажи ведущих телеканалов, которые начали демонстрировать банковских работников, покидающих офисы Deutsche Bank из-за массового сокращения, затронувшего каждое пятое рабочее место, уж очень сильно напоминают кадры восемнадцатилетней давности, связанные с компаний Enron. Тогда никто не верил, что это может повториться всего семь лет спустя с Lehman Brothers…  

 

 

Хорошего лета!

 

 

С уважением,

Редакционный Совет

Комментариев (1059)
Баннер пустышка Аналитические заметки внизу 1
Баннер пустышка Аналитические заметки внизу 2